(no subject)

ЖЖ плох полностью. Твиттер плох настолько же. Я обезумел.

swimmers

Интересна тяга вываливать всяческий хлам вовне.

(no subject)


Провинциальный городок в префектуре Тояма.

Здесь могла быть мысль-ощущение. Но она не выражена.

(no subject)


Одна из станций КБЖД. Август прошлого года.

У нас в стране вино пьют снобы алкоголики-дегенераты, кофе растворимый, а отпуска по депрессии нет, сразу на свалку, в гроб.
В «first world» эти три группы веществ — вино, кофе, антидепрессанты — применяются широко и без осуждения. Ведь важно, что довольный человек несет пользу и без принуждения, а несчастного нужно лупить страхами пока он не превратится в безнадежный полутруп не способный к творчеству.
Творчество опасно для государств, но из него может вырасти нечто, дающее возможность человечеству прогрессировать. А пока мы, обезьяны, еще не можем полностью совладать с возможностью видеть друг-друга сразу на любом расстоянии. В голове не укладывается. Может благодаря нашим творческим потомкам можно было бы уложить в механизмы сознания многие открывшиеся в последние несколько веков человечеству возможности.

(no subject)

Не подобрал картинку, потому что ничего не снимаю. В начале последней, 87 главы «Фактотума» Чарльза Буковски:

«I began to fill out the card. After address and phone number I wrote: “none.” Then after education and work abilities I wrote: “two years L.A. City College. Journalism and Fine Arts.” Then I told the clerk, “I ruined this card. Could I have another?” He gave me one. I wrote instead: “Graduate, L.A. High School. Shipping clerk, warehouseman, laborer. Some typing.” I handed the card back.»

Экзистенциально.

Последний день больничного

Завтра надо возвращаться на работу, сидеть в кабинете. После недели на больничном не хочу, представляю себе с большей, чем обычно, безнадежностью, что надо будет тратить время на бессмысленное. Даже не занятие. Я рад, когда есть осмысленная работа. Тратить время на бессмысленное сидение на стуле в неуютной обстановке. С людьми.


При том, что трачу время лежа под одеялом не испытываю безнадежности от процесса. Заметил часы. Еще только середина серого дня. Боялся, что уже вечер и скоро наступит нежеланное завтра. В такую погоду сонно весь день, а утро переползает в вечер, середины нет. Как хорошо, что еще есть время.


Нервничаю, хочется провести время со смыслом. Надо почитать, читать осмысленно. Читаю и думаю, что хорошо бы почитать. Еще. И посмотреть фильм, может. Нет насыщения от чтения, чувства, что вот — я читаю, что это важно. Какая-то опустошенность. Как слабая боль в голове после лишнего бокала вина немного раньше обеда. Хочется всунуть все строки разом, чтобы почувствовать, как они скользят распирая сознание. А потом усталость и удовольствие: да, я радовался, я был.


Часы указывают на то, что за окном темно уже не просто так. Десяток книг не прочитан. Ни один фильм не просмотрен. Завтра на работу. Я несчастен, последние часы свободы отравлены. Все впустую.

(no subject)

Любить вино примерно как пройтись ребенком по луже на краю широкой дороги через луг, где грязь жирная и мягкая, запах у нее с металлическим привкусом, а за ней, на лугу протоптаны тропинки с засохшими коровьими лепешками; примерно как запах кожи; как упавшее и подгнившее с одного бока яблоко в росистой траве; как сырое тесто, вылезающее из кастрюли, совсем не такое как сладкие и горячие булочки, которые из него получатся; как красивая энциклопедия с непонятными иллюстрациями, пахнущая пылью, сыростью и прохладой от части стоявшей к стене; как жарким полднем подъезд в пятиэтажке, холодный, приятный, уютный, замерзнуть в нем в шортах после жары. Любить вино — значит любить что-то простое, как морковка с грядки с комками земли — естественное и настоящее. Не важно насколько роскошна бутылка, она доказательство статуса ее заказавшего, пусть блестит и кричит этикеткой. Самое ценное внутри — глоток ароматов из детства, эссенция простой красоты, она для себя, а не для окружающих.
Дурацкий текст, но захотелось написать так.

Проповедь.

Похоже, что мы всегда держим что-то в руках. И не обращаем на это внимания. Понятно, что arms are designed to hold something, а когда выполняется прямое назначение — естественно.
Мы держим книгу, телефон, ключи от квартиры, ручку. Даже когда спим держим край одеяла, плюшевого медведя, обнимаем кого-то. Когда умираем держим в руках руль, подлокотник кресла, таблетки, стакан воды, руку внука, фотографию. Хорошо в ладони помещаются половые органы, независимо от пола. Мы держим вилку и нож, чашку чая, сахарницу, салфетку, ладонь, так долго, что она намокает, гладим спину, шею, голову ребенка. Держим блокнот, кошелек, конверт, часы. Перила, оконную раму, камни, цветы — за все это мы беремся руками и держим (или держим себя за это, не важно).
Похоже (ну так, на глаз) две трети времени всей жизни мы держим что-то в руках, хотя бы правой рукой свою же левую руку, подбородок, край стола, зубную щетку. Когда в руках пусто мы сжимаем кисть так, чтобы пальцы немного касались ладоней.
Естественнее иметь что-то в руках, чем не иметь